|
На
прошлой неделе в культурной жизни нашего города произошло весьма
значимое событие: в городском музее открылась выставка работ Соломона
Гершова, посвященная 100-летию художника |
Как
и знаменитый Марк Ротко, Гершов родом из нашего города. В русском
культурном пространстве Соломон Гершов — фигура культовая: известный во
всем мире живописец, человек-легенда, один из интереснейших мастеров
русского авангарда. Выставки его работ украшали известнейшие музеи
мира. И только сейчас с творчеством художника смогли познакомиться его
соотечественники. В Даугавпилс подлинники работ Соломона Гершова
привезла его вдова, Тамара Георгиевна. А вместе с работами —
интереснейшие архивные документы и фотографии. Смотришь на них — и
оживает история, история одного художника и вместе с тем всего 20 века.
Эмоции в угольном ящике
Соломон Гершов родился в Двинске 23 сентября 1906 года. Но уже в 1910
году семья переехала в Витебск. Родители готовили Соломона в раввины,
между тем сам мальчик явно тяготел к другому — с младых ногтей мечтал
стать художником. У него не было ни бумаги, ни карандашей, зато в
четыре года он быстро понял, что уголь годен не только в печку.
Мальчика усаживали в большой угольный ящик, и он на стенках рисовал
углем, выплескивал свои эмоции и детские впечатления. Затем рисунки
стирали тряпкой, и творчество начиналось сначала.
…Даже находясь в заключении, Соломон Гершов умудрялся рисовать – на обрывках газет и папиросах
В семействе смотрели на его художества, как на безобидное детское
увлечение, которое не станет помехой для основной деятельности. Но из
Духовного училища Соломона Гершова однажды «попросили» — на талмудах он
потихонечку рисовал, причем рисунки были не очень библейские. Это
решило его судьбу. Соломон попал в мастерскую художника Юрия Пэна, а
затем к самому Марку Шагалу. Пожалуй, из всех учителей и мастеров, с
которыми Гершову удалось соприкоснуться, именно Шагал стал самой
значимой для него персоной. «Вы искренне ищете правду в искусстве — и
это главное», — спустя многие годы написал Шагал Соломону Гершову. А
ведь было еще знакомство с Эберлингом, Филоновым, Малевичем. И он был,
пожалуй, единственным художником, которому довелось у них у всех
учиться. Учиться у титанов — и при этом оставаться самим собой.
Петербургский круг
В 20-е годы семья Гершовых переехала в Петербург. Там начинающий
художник очень быстро стал вхож в мир творческой петербургской элиты.
Судьбоносной стала встреча с известным в то время театральным
художником Борисом Эрбштейном, который и познакомил Соломона Гершова с
теми, кто в дальнейшем стал составлять его круг общения. Эти яркие
личности оставили свой след в истории: близким другом Гершова стал
Дмитрий Шостакович, в то время уже известный композитор, актер театра
Мейерхольда Эраст Гарин, мэтр-живописец Павел Филонов (Гершов учился в
его Школе аналитического искусства), балерина Вера Костровицкая. Эти
персоналии определяли и творческую свободу Гершова, и стиль жизни —
эксцентричный и яркий, наполненный театральным духом и новаторскими
идеями. И гораздо позже уже в Петербурге, в Союзе художников, Соломону
Гершову были более близки художники неформальных видов искусства, его
друзьями были яркие личности андеграунда.
Земные удобства, блага мало его интересовали, — рассказывает Тамара
Георгиевна. — Жизнь Соломона Моисеевича была не простой, пришлось
претерпеть удары судьбы, которые не всякий выдержит. Но и позже, когда
стало возможным изменить и создать комфорт, не было желания это делать.
Если появлялись деньги, предпочтение отдавалось покупке лучшего холста
или интересной бумаге, новым краскам. Внешняя сторона жизни проходила
мимо, а вот духовная сторона была богатой — она и определяла весь быт,
обстановку, круг общения. В 1989 году он ушел из жизни. Работал почти
до самого конца — болезнь была сложной, тяжелой. Когда обратились к
врачу, оказалось, что рак достиг уже неизлечимой стадии. Много времени
прошло, но ощущение особой ауры в доме осталось до сих пор. Народ
по-прежнему приходит к нам, и ощущение творческой атмосферы живо.
Художник «третьего пути»
В основном Соломон Гершов работал в смешанной технике — темпера, гуашь,
акварель, карандаш, — рассказывает санкт-петербургский искусствовед
Ирина Мамонова. — Гершов предпочитал сложный замес. Вы можете увидеть
портрет Паганини — эксперимент с фактурой, выполненная на фольге
работа. Есть работы на газете (где шрифт выступает как художественный
элемент), коллажи: с одной стороны, это примета того времени, занятого
поисками нового выражения. С другой стороны, в этом угадывается
характер самого художника. В контексте времени, в котором он начал
работать и сформировался, Гершов — один из крупнейших мастеров русского
авангарда. Но если определить именно его манеру и те проблемы, которые
он художественно решает, то это, скорее, поставангард. Одним термином
определять живопись Гершова и тем самым ее упрощать вряд ли стоит. Есть
художники, которые пролагают новые пути, ломают устои — как Малевич. И
есть те, кто, как Гершов, ищут третий путь: не принадлежа ни к
авангарду, ни к официальному искусству. Гершов — это путь замкнутых в
себе, сосредоточенных только на искусстве затворников, к которым можно
отнести Бетховена, Микеланджело, Рембрандта. Не случайно эти личности
привлекали Гершова. Это тот тип художника, который предполагает
высочайшую сосредоточенность на искусстве и отказ от светской жизни и
славы. Соприкасаясь со столькими значительными личностями, умудриться
ни под чье влияние не попасть это, пожалуй, и есть самое сложное и
значительное.
Не ко всем этим творческим людям судьба была милостива. Ко многим
более, чем сурова — не любили в то время художников-новаторов, клеймили
позором авангардистов. А уж если и еврей к тому же — «черных списков»
не миновать. В советском «паспортном столе» Соломон Моисеевич числился
как Александр Михайлович (так безопасней было).
10 лет без вины
В 1932 году Гершова арестовали и сослали в Курск. Там Соломон Гершов
оказался в весьма «живописной» компании: Даниил Хармс (который ныне
издается в многотомниках), Эрбштейн, книжный график Елена Сафонова.
После ссылки в Курске Гершов продолжил художественную деятельность.
Опять вспомнил о нем НКВД только после войны. 1948 год был сложным —
после ждановских публикаций начались гонения на творческую
интеллигенцию. Наступления на Ахматову, Зощенко были вершинами
айсберга, невидимой частью которой являлись тысячи подобных, но
безвестных жертв. Лубянка, Бутырка, Воркута, работа в шахтах, которые
для нас являются историей, для него были реальностью. От арестованных
отказывались семьи. От Соломона Моисеевича официально отказались
родственники. Зато остались друзья. Даже находясь в заключении, он
умудрялся рисовать. Ничего не было, никаких материалов — художники
рисовали на обрывках газет и папиросах. В 56 году он был выпущен,
получил типичную справочку: «Дело прекращено за отсутствием состава
преступления».
Пристальный интерес НКВД к личности Гершова сыграл злую роль и с его
работами. Всякий раз, арестовывая, чекисты обыскивали квартиру. Все
работы художника сгребались в мешок и после этого бесследно исчезали.
Какова их судьба — никому не известно. Все, что осталось — это работы
после 60-х годов. Но на выставке можно увидеть и самую раннюю —
«Девушку из Риги».
