Аарону Штейнбергу не повезло. Вот что писал по этому поводу крупнейший ис-
следователь русско-еврейской литературы и шире - культуры, Шимон Маркиш:
„В старой, дореволюционной «Еврейской энциклопедии» его нет: слишком рано.
Соответствующий том «Краткой еврейской энциклопедии», выходящей по-рус-
ски в Иерусалиме, еще не появился.1 Заглянем в главную справочную книгу сего-
дняшнего еврейства - в «Encyclopaedia Judaica»: длинная статья о старшем брате,
Исааке Нахмане, левом эсере, первом наркоме юстиции в первом ленинском пра-
вительстве. К тому же плодовитом литераторе, писавшем на идиш, по-русски,
по-немецки, по-английски, фигуре колоритной и характерной в самой несведен-
ности концов с концами. Об Аароне - семь строк в виде добавки к Исааку Нахма-
ну. „Его брат Аарон, родился в 1891 г. в Двинске, писал на философские темы и
преподавал философию в С.-Петербурге (1918 -1923), переехал в Берлин в 1922
году, в Англию в 1934. Там продолжал писать, работал во Всемирном Еврейском
Конгрессе, возглавляя отдел культуры до 1971 года и как представитель Конгрес-
са в ЮНЕСКО с 1945 года. Писал о советской политике и о Достоевском, а так
же на еврейские темы.“2
В действительности А.Штейнбергу не повезло не в том, что имя его не попало
ни в одну из наиболее значительных еврейских энциклопедий. Жизнь складыва-
лась так, что он постоянно оказывался между молотом и наковальней. Выпуск-
ник гимназии в городе Пернов (Пярну), он был вынужден - процентная норма! -
отправиться в Германию ради получения высшего образования. В 1913 году это
самое образование - степень доктора философии Гейдельбергского университета
- он получил. Но тут-то началась первая мировая война и российский подданный
Аарон Штейнберг был интернирован.
В 1918 году, при первой же возможности, он вернулся в Петербург, но уже че-
рез пять лет вынужден бежать и оттуда: щупальца большевистского террора до-
∗ Тезисы доклада „Аарон Штейнберг и русский Берлин“.
1 Пространная статья об Аароне Штейнберге появилась в 10-ом томе «Краткой еврейской эн-
циклопедии», вышедшей в 2001 году в Иерусалиме.
2 Ш. Маркиш. В двух мирах. Еврейский журнал № 2. Мюнхен. 1991.
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
2
тянулись до „Вольфилы“, последнего заповедника вольной науки, где Штейнберг
сотрудничал с Блоком, Белым, Ивановым-Разумником и другими, впоследствии
изгнанными из Советской России русскими философами и литераторами. Впро-
чем, пристальное внимание большевистских комиссаров привлекал и Еврейский
университет, где Штейнберг преподавал параллельно с работой в „Вольфиле“.
Итак, Штейнберг бежит из России, бежит в Германию, не предполагая, что че-
рез четырнадцать лет ему придется бежать уже оттуда: щупальца нацистской
гидры вот-вот дотянутся до него. На этот раз он бежит в Лондон, где начинается
новый этап его жизни - практическая деятельность в качестве организатора ев-
рейской культурной и общественной жизни в диаспоре. В течение 20 лет, начи-
ная с 1948 года, он возглавляет отдел культуры Всемирного еврейского конгресса
(ВЕК). Годом раньше становиться представителем ВЕК в ЮНЕСКО, участвует в
деятельности знаменитого ИВО,3 а также института еврейских проблем ВЕК. Бо-
лее всего, однако, велики заслуги А.Штейнберга в создании Мемориального
фонда еврейской культуры (Memorial Foundation for Jewish Culture), который и по
сей день является главным спонсором еврейских исследований всюду по миру.
Это именно А. Штейнберг настоял на том, чтобы значительная часть немецких
репараций была направлена на сохранение, изучение и развитие еврейского куль-
турного наследия, это он определил основные направления деятельности Мемо-
риального фонда.
В Лондоне А. Штейнберг - философ, исследователь, переводчик - проявил се-
бя в новом качестве, в роли организатора еврейской жизни в диаспоре и добился
здесь существенных успехов. Но вдумаемся - везенье ли это? Нет, невезенье!
Блестяще образованный, в равной степени свободно владевший семью языками,
в равной степени твердо, двумя ногами, стоящий в трех культурах - еврейской,
русской и немецкой, ученый по складу ума и души, он явно претендовал на ме-
сто среди выдающихся мыслителей своего времени. Во всяком случае знакомст-
во с его трудами, посвященными творчеству Достоевского, Герцена, Лаврова, по-
эзии Блока, анализу трудов Канта, Спинозы, Карсавина, свидетельствует о том,
что интеллектуальный и творческий потенциал А. Штейнберга был ничуть не
ниже, чем у его современников, завоевавших всемирную известность в качестве
выдающихся умов своего времени. Невезенье же заключалось в том, что и в Лон-
доне Штейнберг оказался между молотом и наковальней. С одной стороны за-
манчивая перспектива стать университетским профессором и целиком отдаться
науке. С другой - Катастрофа европейского еврейства и сознание своей личной
ответственности, своего долга еврейского интеллигента и набожного, строго со-
блюдающего предписания Галахи, еврея перед историей. Думаю, два последних
обстоятельства заставили Штейнберга отказаться от научной карьеры и заняться
3 ИВО (Идише висентшавтлехе организацие) - международный институт для изучения языка
идиш, литературы и фольклора на идиш.
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
3
делами практическими, стать по существу политическим функционером. Но к
серьезной карьере на поприще политики Штейнберг вовсе не стремился, рекла-
мы и просто известности избегал, предпочитая оставаться в тени реальных дел.
(Кто из десятков тысяч людей, пользовавшихся в разное время услугами Мемо-
риального фонда, знает, что инициатором его создания является А. Штейнберг?)
Подтверждение того факта, что Штейнберг до конца жизни оставался самим
собой, не перековавшись в политика, мы находим и в другом. Выйдя на покой в
конце шестидесятых, он пишет, точнее, диктует на магнитофонную пленку уди-
вительные по свежести и остроте воспоминания под названием „Друзья моих
ранних лет (1911 - 1928)“. (первоначальное название „Мои встречи с русскими
интеллигентами), из которых становиться ясно, что этот западный политик и ев-
рейский функционер, проживший полжизни в Англии, считает себя русско-ев-
рейским интеллигентом старой, дореволюционной закваски. И ни кем иным! Эти
воспоминания, изданные в Париже малым тиражом, привлекли внимание иссле-
дователей и стали ценным материалом для изучения и понимания Серебряного
века русской литературы и его главных фигур: Белого, Блока, Иванова-Разумни-
ка, Льва Шестова.4
Нас, однако, будет интересовать немецкий, самый неизученный и неосмыслен-
ный период, составивший в общем почти четверть жизни Штейнберга.
В 1922 году А. Штейнберг поселяется в немецкой столице и с головой уходит
в жизнь Русского Берлина, хотя никто и ничто не мешало выпускнику Гейдель-
бергского университета с дипломами юридического и философского факультетов
стать частью немецко-еврейского или просто немецкого культурного ландшафта.
Но вот вопрос - что представлял из себя Русский Берлин?
Написано и сказано на эту тему немало, при этом из поля зрения исследовате-
лей не ускользнул тот факт, что политический ли, литературный ли, музыкаль-
ный ли, да и всякий другой Русский Берлин в непропорционально большой час-
ти пестрит еврейскими именами. Не припомню, однако, чтобы кто-нибудь попы-
тался на основании этого факта поставить под сомнение миф о евреях, как о
творцах большевистской революции и опоре советского режима. Оно и понятно,
ведь и большевистская элита в постреволюционный период, да и советская - в
предвоенный, пестрела еврейскими именами не в меньшей степени. Феномен
сей невозможно объяснить без экскурса в историю русско-еврейских отношений
XIX - начала XX веков.
Хотя около миллиона бывших польских евреев оказались в русском подданст-
ве на переломе XVIII и XIX веков, реальное вхождение их в русскую жизнь нача-
лось в эпоху Великих реформ. До того же, запертые за высоким забором Черты
оседлости в западных губерниях, евреи соприкасались все с теми же поляками,
4 Жорж Нива. „Спящие и бодрствующие“. Предисловие к книге „Друзья моих ранних лет“.
Синтаксис, Париж, 1991.
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
4
малороссами, белорусами, литовцами, с которыми жили века, но никак не с рус-
скими, редкие представители которых появлялись в здешних краях в форме чи-
новников или офицеров. (Удивительный факт приводит в своих воспоминаниях
сенатор и поэт Г. Р. Державин. Получив задание императора Павла расследовать
обстоятельства голода в Белоруссии, этот главный куратор еврейского вопроса в
России отправился в Белорусский край и только там впервые в жизни увидел ев-
реев собственными глазами. Но и говорить с ними он не мог в виду отсутствия
общего языка). Любопытно, что писатели и поэты Золотого века русской литера-
туры, начиная от А.Пушкина и кончая Л.Меем черпали сведения о евреях в
первую очередь из библейских текстов или западноевропейской литературы (Ис-
ключение составляет разве что малоросс Н. Гоголь, который весьма живо и без
малейшего сочувствия к жертвам описал еврейские погромы).
Как бы там не было, реформы Александра Второго явились мощным стиму-
лом приобщения российских евреев к русскому языку, российским навыкам жиз-
ни, русской культуре. Ибо все это открывало ворота из средневекового гетто, из
ужасной скученности, нищеты, убогости бытия.
Попытки выхода из внешнего гетто сопровождались стремлением вырваться
из плена кагала и цадиков, религиозного начетничества и фанатизма. Из Герма-
нии в российскую Черту все шире проникали идеи немецкой Гаскалы -
просвещения, перерабатывались здесь, приспосабливались к реальностям Рос-
сии и вели к появлению российских евреев новой формации. Короче, в 60-70-ые
годы XIX столетия евреи Черты буквально ринулись штурмовать русские школы,
гимназии, всевозможные училища и другие учебные заведения, вплоть до уни-
верситетов.
Подобный напор испугал церковные и светские власти, испугал торговый
класс и интеллигенцию. Реакция последовала незамедлительно. Ограничения,
запреты, всевозможные процентные нормы посыпались как из ведра. Теперь уже
евреев обвиняли не в невежестве, убогости и незнании русского языка, а в стрем-
лении к засилью в учебных заведениях, в торговых гильдиях, в адвокатуре, в по-
пытках вытеснить русских оттуда и отсюда. Ограничительные законы власти из-
давали один за другим с не характерной для них расторопностью. Короче, столк-
нулись два потока: один из гетто, другой - в противоположном направлении: за-
претить, не дать, ограничить! В результате этого столкновения развитие еврей-
ской жизни в Российской империи пошло по другому руслу, нежели в странах за-
падной половины Европы. Там, во Франции, Австрии, Германии отказ евреев от
средневекового уклада, приобщение к языкам, культуре и традициям табельных
наций сопровождался снятием с них правовых ограничений и напоминал то, что
на современном языке называется „интеграцией в общество“. В результате к на-
чалу XX столетия евреи Германии уже называли себя немцами Моисеева закона.
Не смотря на рецидивы антисемитизма, французами чувствовали себя - и были
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
5
ими по существу! - евреи Франции. Религия - вот единственное, что связывало
евреев продвинутых западноевропейских стран с прошлым.
Иное дело Россия. Желание вырваться из средневековья и невозможность при-
общиться к русскому обществу (невозможность не только правовая – немного-
численные группы евреев, получившие право жительства в городах собственно
России фактически не могли выйти за рамки круга единоверцев в силу общест-
венного предубеждения против них, доминировавшего во всех слоях русского
общества) привели к возникновению феномена, который можно назвать нацио-
нально-культурной автономией. Разумеется, автономия эта существовала лишь
де-факто, да и формально структурирована она не была, тем не менее имела свои
партии, газеты и журналы, культурные, общественные, благотворительные и
прочие организации. Имела она и своих неформальных лидеров как местного,
так и общероссийского масштаба. Роль последних выполняли крупные еврей-
ские филантропы, известнейшие петербургские адвокаты, столичные раввины, а
позже и еврейские представители в Думе. Короче, к началу XX века в России
сформировался шестимиллионный Русско-еврейский центр, размаху обществен-
ной и политической жизни которого, интенсивности культурной и глубине ду-
ховной - могли позавидовать многие малые народы Европы. Многие нацмень-
шинства Центральной Европы, которым в дальнейшем удалось создать собствен-
ные независимые государства, к тому времени могли только мечтать о таком ко-
личестве партий, газет, театров, журналов, религиозных и светских учебных за-
ведений, сколькими располагало российское еврейство на переломе XIX и XX
веков. Главной же характеристикой еврейской автономии стала двойная принад-
лежность его адептов: к русскому языку и к еврейскому, к русской культуре и к
еврейской, к русскому обществу (отрицая его юдофобское начало и сословное
бесправие) и к еврейскому миру. В этом свете и Аарон Штейнберг, и его брат
Исаак - ленинский министр в ермолке, явления отнюдь не маргинальные, как это
представляется сегодня. Хотя идеологом национально-культурной автономии
считается историк Семен Дубнов, в действительности он лишь теоретически
обобщил то, что реально складывалось в жизни. Перспективы шестимиллионно-
го Русско-еврейского центра Диаспоры, разумеется, после отмены правовых ог-
раничений, Дубнов оценивал очень высоко. Будущее Русско-еврейского центра
виделось Дубнову в качестве опоры и ведущей силы мирового еврейства.
Пророчествам историка не суждено было сбыться. Ослепленные юдофобией
российский правящий класс, монархические круги и в первую очередь импера-
тор Николай Второй не желали идти на снятие средневековых ограничений даже
для той части еврейского сообщества, которая полностью вписалась в россий-
скую жизнь, стала ее органической частью. Невероятно, но поэт и публицист Се-
мен Фруг, фельетонами которого зачитывалась вся страна, не имел права житель-
ства в Петербурге и вынужден был покинуть северную столицу. Что и говорить о
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
6
ритуальном процессе Менделя Бейлиса, который власти затеяли уже в эпоху ра-
дио, авиации и микробиологии!
Политика двора и правительства способствовали возникновению в еврейской
среде другого, параллельного автономизму, течения. Не приобщение к русской
культуре и нормам российской жизни с сохранением верности еврейской культу-
ре и религии, но отрицание всякой традиции, всякой религии и всякой культуры -
вот что стало привлекательным для части еврейской молодежи, сходившей с ума
от своего бесправия. Поверхностные идеи социального равенства, атеизма, ин-
тернационализма и мировой революции, которая по велению волшебной палочки
сделает всех равными, счастливыми и богатыми захватывала воображение мес-
течковых мечтателей, толкала их в ряды радикальных групп и организаций.
Впрочем, проблема заключалась не только в троцких и мартовых. Дело в том,
что русско-японская война 1904 года, первая русская революция 1905 года и пре-
жде всего мировая война вырвала из нормального жизненного русла сотни тысяч
обитателей черты оседлости. Оторванные от родной культуры и традиции, но и
не имеющие времени и возможности приобщиться к российской традиции, сотни
тысяч людей, будь то призванных в русскую армию солдат или высланных в глу-
бинные районы России жителей белорусских и украинских местечек, стали лег-
кой добычей революционных агитаторов всех мастей. Более того, первая миро-
вая война и революция в России остановили поступательное движение истории.
После распада Российской империи живое тело российского еврейства оказалось
разорванным на части, о национально-культурной автономии, о создании круп-
нейшего в мире центра Диаспоры не могло быть и речи. При этом русский оско-
лок былого Центра попал под власть большевизма. Оторванные от своих центров
в Польше, Литве и на Украине, терзаемые жестокими и изощренными инквизи-
торами, зачастую еврейского же происхождения, русские евреи быстро преврати-
лось в аморфную массу, из которой советский режим черпал своих привержен-
цев.
Итак, в октябре 1917 начался большой погром - беспощадное уничтожение
традиционного российского общества, и как части его - Русско-еврейской авто-
номии.5 Правда, идеи Дубнова нашли свое воплощение в независимой Литве и
других вновь образованных Балтийских республиках, но и Русско-еврейский
центр не исчез в одно мгновение. Вместе с частью традиционного российского
общества он ушел в эмиграцию. В мозаике Русского Белграда, Русской Риги,
5 Намеченный сразу после Февральской революции Всероссийский съезд еврейских общин,
призванный провозгласить национально-культурную автономию для еврейского населения
страны, все же состоялся в Москве 30 июня 1918 года. Но проходил он под строгим надзором
большевиков из Еврейского комиссариата и при отсутствии делегатов от западных областей.
Решение съезда о создании“общинного центра“ так и никогда не был выполнено, а в 1919 году
последовал декрет о закрытии всех еврейских общин на местах и ликвидации Общинного цен-
тра. Указ был подписан Сталиным и Агурским.
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
7
Русской Праги, Русского Нью-Йорка, Русского Парижа и Русского Берлина мы
без труда обнаружим осколки Русско-еврейского центра, многих его выдающих-
ся и менее известных деятелей. В Париже, в частности, оказался знаменитый ад-
вокат, член ЦК партии кадетов, сенатор Максим Винавер, сотрудничавший там
как в изданиях Милюкова, так и в Еврейской трибуне. Здесь же, в Париже, оказа-
лись известный петербургский адвокат Оскар Грузенберг, публицист и сионист-
ский лидер Владимир Жаботинский и бесчисленное количество русско-еврей-
ских писателей, публицистов, издателей, многие из которых трудились не только
на ниве русской и еврейской, но и французской журналистики. Здесь стоит
вспомнить имя Пьера Лазарева, главного редактора самой тиражной француз-
ской газеты Франс Суар и его жены Елены Гордон, основавшей популярный жен-
ский журнал Эль.
Нас, однако, по-прежнему будет интересовать именно Русский Берлин, еврей-
ская составляющая которого была не менее значительной, чем в Русском Пари-
же. По всей видимости, это объясняется тем, что сюда из Литвы переехал патри-
арх еврейского возрождения в России последней четверти века историк Семен
Дубнов. Вокруг него концентрировались русско-еврейские интеллигенты, в чис-
ле которых оказался и Аарон Штейнберг.
Правда, в Берлине Штейнберг начал с сотрудничества в идишистских и немец-
ко-еврейских периодических изданиях, а также в русских журналах Скифы и
Версты. В журнале Версты он, в частности, опубликовал и по сей день представ-
ляющую большой интерес статью „Достоевский и евреи“, а в третьем номере
Верст за 1928 год, где была опубликована работа Льва Карсавина „Россия и ев-
реи“, он поместил ответ русскому православному мыслителю.
В чем же состоял спор двух философов?
Мир российского еврейства представлялся Карсавину в виде этакого здорово-
го „религиозно-культурного ядра“ и „разлагающейся периферии“, зараженной
космополитизмом, революционным духом и нигилистической энергией. Решение
еврейского вопроса в России Карсавин видел в создании еврейской православ-
ной церкви, в которой евреи тем не менее сохранили бы свою национальную ин-
дивидуальность. Штейнберг отвергает идею обращения Израиля в христианство,
что, конечно, не было новым словом. Важнее, что этот ортодоксальный еврей,
философ немецкой школы и российский мыслитель встал на защиту европеизи-
рованного, отошедшего от религии и традиций, русского еврейства. Социалисти-
ческие идеи, мечты о справедливом устройстве общества, подчеркивал Штейн-
берг, восходят к пророчествам Исайи и являются частью еврейской культуры.
Что же касается „радиоактивной субстанции“ (по Карсавину -“разлагающейся
периферии“), то она по Штейнбергу является извечной и неотъемлемой стороной
неразлагающейся сущности еврейства.
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
8
Между тем, Семен Дубнов закончил работу над десятитомной Всеобщей исто-
рией еврейского народа. Понимая, что в ближайшее годы издать труд своей жиз-
ни на русском языке не удастся, он решил опубликовать его по-немецки. Для это-
го нужен был переводчик. Конечно, переводчиков с русского на немецкий было
много, да и сам Дубнов прекрасно владел немецким, но в том-то и дело, что
текст был особого рода, он требовал переводчика, одинаково твердо стоящего
как в русской, так и в еврейской и немецкой культурах. В конце концов Дубнов
остановил свой выбор на Аароне Штейнберге, с которым был знаком еще по Ев-
рейскому университету в Петербурге. С того времени и началось творческое со-
дружество этих столь разных, но в чем-то самом важном, самом главном очень
близких людей.
Над переводом Всеобщей истории Штейнберг трудился почти пять лет, вплоть
до 1929, когда в берлинском издательстве Jüdischer Verlag вышел последний, де-
сятый том. Также в переводе Штейнберга был опубликован важнейший труд
Дубнова „История хасидизма“, по инициативе Штейнберга и при его активном
участие была издана и сокращенная, трехтомная версия „Всеобщей истории ев-
рейского народа“. В 1931 году Штейнберг стал одним из соучредителей „Фонда
Дубнова“ и членом редколлегии издававшейся на идиш Немецкой энциклопедии.
Его перу принадлежит ряд статей на философские темы, а также статьи в серии
„Евреи“. Штейнберг редактировал сборник „Семен Дубнов. Человек и работа“,
ему принадлежат многочисленные работы, посвященные еврейскому мессианст-
ву, отношению социализма к религии, творчеству Спинозы и многие другие. Ко-
роче, берлинский период Штейнберга - время исключительно интенсивных твор-
ческих поисков и находок, напряженного интеллектуального труда, сотрудниче-
ства с выдающимися мыслителями и учеными как на русской, так и на еврейской
и на немецкой улицах.
Вынужденная эмиграция в 1934 году прервала этот исключительно насыщен-
ный и плодотворный период, вынудила Штейнберга отдать все свои силы и энер-
гию делам практическим. Но не в том не повезло Аарону Штейнбергу. Его зачас-
тую пионерские труды, его достаточно обширное творческое наследие осталось
в тени не только и не столько потому, что их автору пришлось сменить кабинет
ученого на приемную политика. Штейнбергу не повезло не в 1934, а в 1917 году,
не повезло в том, что русско-еврейский мир, которому он принадлежал по рожде-
нию, воспитанию и убеждению, был уничтожен, а Русско-еврейский центр Диас-
поры так и не состоялся. На Западе труды Штейнберга, написанные по-русски,
на идиш и по-немецки интересовали лишь очень немногих. Тем более совершен-
но недоступен и неизвестен был А. Штейнберг в Советской России. Как недос-
тупны и неизвестны были там Дубнов и Карсавин, Винавер и Бердяев, С.Франк и
Розанов, Милюков, Жаботинский и многие другие философы и политические
мыслители, составляющие цвет как русской, так и русско-еврейской культуры.
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
9
Прошло много лет, рухнул советский режим, наследник того самого больше-
визма, который в свое время уничтожил традиционную Россию. Теперь россияне
получили возможность познакомиться с собственным национальным наследием.
И действительно, в начале 90-ых из небытия всплыли имена запрещенных лите-
раторов, философов, историков. Интерес к ним, однако, был неглубоким и доста-
точным быстро угас. Стало ясно, что современная Россия, ее культурная состав-
ляющая, несмотря на большие претензии, является наследником не традицион-
ного российского, а советского общества с его материализмом, атеизмом, ниги-
лизмом и другими „достоинствами“. Теперешняя мода на религию и русскость
скорее напоминает очередную компанию „партии и правительства“, нежели по-
пытку осмыслить свое историческое наследие, понять тех, кто предлагал ей аль-
тернативные пути до того, как случился коллапс 1917 года. Более того, отход
России от демократии, возвращение к старым советским временам началось
именно с культурной контрреволюции. Культурная элита страны в постперестро-
ечные времена не только не сумела предложить обществу новые идеи и новые
перспективы, но первой подняла плачь по „старой квартире“.
Тем не менее, никто не знает, в каком направлении будет развиваться совре-
менная Россия. Так что у Федотова, Бердяева, Франка и Карсавина сохраняется
шанс быть услышанным. Но его, этого шанса, определенно нет у Дубнова,
Штейнберга, Винавера и Кулишера. Советские евреи, отличавшиеся от всех про-
чих советских обывателей исключительно графой в паспорте, отнюдь не ощуща-
ли себя национально-культурным сообществом, имеющим общее историческое и
культурное наследие. Лишь единицам из единиц пришло в голову попытаться
собственными руками построить собственное же будущее. Свободой первых лет
перестройки основная масса этих людей воспользовалась для того, чтобы отпра-
виться в далекие страны на поиски эльдорадо или, в большинстве случаев, про-
сто устроиться под крылышком какого-нибудь - безразлично какого! - западного
сердобольного покровителя. Безликая масса в два или более миллиона человек
разбрелась по миру, пополняя население Израиля, США, Германии, Австралии и
других стран. Именно населения, а не еврейских общин этих стран. Совершенно
очевидно, что эти безрелигиозные и безнациональные люди уже во втором поко-
лении растворятся в местном населении и безвозвратно исчезнут в качестве на-
следников русско-еврейской культуры и традиции. Аарону Штейнбергу снова не
повезло.
Список основных работ А. Штейнберга
Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры - Русское издание
№ 1, 2005 - http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/inhaltruss3.html
10
А. Штейнберг. „Начало и конец истории в учении П. Л. Лаврова“. Колос, Ст.
Петербург, 1922
А. Штейнберг. „Система свободы Ф.М.Достоевского“, „Скифы“, Берлин, 1927
А. Штейнберг. „Достоевский и евреи“, „Версты“, Париж, 1928
А. Штейнберг. „Друзья моих ранних лет (1911 -1928)“. „Синтаксис“, Париж,
1991
А. Штейнберг. „Социализм и мессианство“. Фрайе шрифт, Варшава, 1930 г.
(идиш)
Aaron Steinberg. History as Experienсe (Selected Essays and Studies), KTAV
Publishing House, New York, 1983
А. Штейнберг. „Друзья моих ранних лет“. Синтаксис, Париж, 1991