Родители моего отца Льва Эльевича Бешкина были самымим обычными и вместе с тем самыми удивительными, как могут быть бабушки и дедушки для ребенка.
Броха (Рудницкая) Бешкина родилась в многодетной еврейской семье. Родители Шепшл и Двейра. Но я помню только ее сестру Гиту (Рудницкую) Липкович. Бабушка была очень религиозна и я прекрасно помню все еврейские праздники в доме бабушки и дедушки.
Дедушка Элья Бешкин тоже происходил из многодетной еврейской семьи, но никого из братьев/сестер из его семьи я не помню. Родители Лейб-Ниссон и Муся. Дедушка был более светский, чем бабушка, но я не помню ни одного раза, когда дедушка противился соблюдению еврейских законов в их доме. До войны дедушка состоял в Бунде. После войны вступил в партию, но не смотря на коммунистический партбилет, вдоме бабушки и дедушки продолжали соблюдать еврейский образ жизни.
В 1948 году у Бешкиных родилась дочь Сева, а в 1954 сын Лев.
Через положенные 7 дней после рождения моего папы, ему сделали брис. Я помню о ящиках с живыми курами перед Йом-Кипуром. Бабушка несла их потом к шойхету в синагогу.
Они жили счастливо, ругались на идиш, чтобы дети и внуки не понимали. Папа все понимал, а у меня с тех пор чрезвычайно сентиментальное отношение к идишу.
Бабушка прожила после смерти дедушки всего пол-года.
Памятник на могиле бабушки Брохи Шепшелевны Бешкиной.
Памятник дедушке Элье Нисоновичу Бешкину.
